МОРФОЛОГИЯ

Примеры правописания падежных окончаний причастий

Упражнения к правилу

1. В полинявшей гимнастёрке, со скаткой шинели и винтовкой он [Андрей] шёл неровным, усталым шагом.
2. Кое-где смутно проступали в розовеющем свете очертания вершин холмов.
3. Возвратись на командный пункт полка, капитан Озеров удивился стоявшей здесь тишине.
4. Наблюдая за горящим танком, пытавшимся сбить пламя, Матвей Юргин некоторое время не замечал, что делается на поле боя.
5. Позади, ударяясь о ёлку, стоявшую особняком близ опушки леса, разорвался снаряд.
6. Снаряд угодил в моторную часть уходящего танка.
7. Озеров не понял, что с ним произошло, за что он держался на танке. Ему казалось, что вокруг - непроглядная ночь и он вместе с чем-то грохочущим и огнедышащим летит в бездонную пропасть.
8. В лесу было уже сумеречно. Нога легко ступала по рыхловатой почве, по кочкам, заросшим мохом и брусникой.
9. Тоскующим взглядом журавль осматривал незнакомые неприютные места.
10. При дрожащем свете коптилки Андрей и Умрихин, исполнявшие обязанности санитаров, устлали весь пол избы ржаной соломой.
11. Сплошным воющим потоком пошли снаряды высоко над полем, где бойцы в рукопашной схватке истребляли врага.
(М. Бубеннов, Белая берёза.)
    Это произошло в самый напряжённый момент боя на улице давно сожжённой фашистами деревни. Деревня, заросшая бурьяном, представляла собой узел вражеской обороны. Прорвавшийся в эту деревню танк лейтенанта Гончаренко был центром этой борьбы. Фашисты вызвали на помощь свои танки, и Гончаренко оказался в кольце. Против него было четыре подошедших неприятельских танка. Одному подобравшемуся фашистскому танку удалось поджечь советскую машину. Четыре разъярённых врага наступали со всех сторон. Волнующееся пламя охватило машину. Каждую минуту могли взорваться бензиновые баки, но героически борющийся экипаж не думал о смерти. Дышащий огнём танк был страшен. Враги не выдержали. Железная воля советских воинов, боровшихся в горящем танке, сломила упорство врага. Испуганные гитлеровцы поспешно отступили. Так побеждает боевое упорство, рождённое любовью к родине.
    Уже посинело над далёким поворотом реки, над желтеющими песками, над обрывистым берегом, над примолкшим на той стороне лесом.
    Тускнели звуки, меркли краски, и лицо земли - тихонько затягивалось дымкой покоя, усталости под спокойным, глубоко синевшим, с редкими белыми звёздами небом.
    Баржа и лодка возле неё, понемногу терявшие очертания, неясно и темно рисовались у берега. Отражаясь и дробясь багровым отблеском, у самой воды горел костёр, и поплескивал на шипевшие уголья сбегавшей пеной подвешенный котелок, ползали и шевелились, ища чего-то по узкой полосе прибрежного песку, длинные тени, и задумчиво возвышался обрыв, смутно краснея глиной.
    Было тихо, и эту тишину наполняло немолчное роптание бегущей воды, непрерывающийся шопот, беспокойный и торопливый, то сонный и затихающий, то задорный и насмешливый, но река была спокойна, и светлеющая поверхность не оскорблялась ни одной морщиной.
    Всплеск рыбы, или крик ночной птицы, или шорох осыпающегося песку, или едва уловимый шум пароходного колеса [...] - и снова дремотное, невнятное шептание, то замирающее и сонное, то встрепенувшееся и торопливое, и светлый, ничем не нарушаемый покой реки под всё густеющей синевой надвигающейся ночи.
(А. С. С е р а ф и м о в и ч, У обрыва.)
    В праздники мы с Коноваловым уходили за реку, в луга. [...] Нам особенно нравилось бывать в «стеклянном заводе». Так почему-то называлось здание, стоявшее недалеко от города в поле. Это был трёхэтажный каменный дом с провалившейся крышей, с изломанными рамами в окнах, с подвалами, всё лето полными жидкой пахучей грязи. Зеленовато- серый, полуразрушенный, как бы опустившийся, он смотрел с поля на город тёмными впадинами своих изуродованных окон и казался инвалидом-калекой, обиженным судьбой, изринутым из пределов города, жалким и умирающим. В половодье этот дом из года в год подмывала вода, но он, весь от крыши до основания покрытый зелёной коркой плесени, несокрушимо стоял, ограждённый лужами от частых визитов полиции, стоял и - хотя у него не было крыши - давал кров разным тёмным и бесприютным людям.
    Их, всегда было много в нём; оборванные, полуголодные, боящиеся солнечного света, они жили в этой развалине, как совы, и мы с Коноваловым были среди них желанными гостями.
(М. Горький, Коновалов.)
JoomShaper
<