МОРФОЛОГИЯ

Примеры правописания приставок ПРЕ- и ПРИ-

Упражнения к правилу

1. Он поставил все эти припасы на стол, прислонился к двери и начал с улыбкой на нас поглядывать.
2. Ермолай принадлежал одному из моих соседей, помещику старинного покроя.
3. Ермолай был человек престранного рода: беззаботен, как птица, довольно говорлив, рассеян и неловок с виду.
4. Ермолай беспрекословно согласился.
5. Во время моего пребывания в Петербурге я случайным образом познакомился с господином Зверковым.
6. Долго противился я искушению прилечь где-нибудь в тени.
7. Ключ этот бьёт из расселины берега, превратившейся мало-помалу в небольшой, но глубокий овраг.
8. К Овсяникову часто прибегали соседи с просьбой рассудить, помирить их и почти всегда покорялись его приговору, слушались его совета.
9. Старый-то барин у нас был престрогий.
10. Во всё время моего разговора с бедным стариком охотник Владимир поглядывал на него с презрительной улыбкой.
11. Собаки с преувеличенной быстротой вертели хвостами в ожидании овсянки.
12. Был прекрасный июльский день, один из тех дней, которые случаются только тогда, когда погода установилась надолго.
13. Между тем ночь приближалась и росла, как грозовая туча.
14. Лишь изредка в близкой реке с внезапной звучностью плеснёт большая рыба, и прибрежный тростник слабо зашумит, едва поколебленный набежавшей волной.
15. Они [собаки] ещё долго не могли примириться с моим присутствием и, сонливо щурясь и косясь на огонь, изредка рычали с необыкновенным чувством собственного достоинства.
16. Он опять прикорнул перед огнём.
17. Все мальчики засмеялись и опять приумолкли на мгновенье.
18. Я слез и постоял некоторое время на дороге, смутно предаваясь чувству неприятного недоумения.
19. Он приподнялся до половины и сел, скрестив свои тонкие ножки.
20. Ерофей приладил новую ось, подвергнув её сперва строгой и несправедливой оценке.
21. Ноги беспрестанно путались и цеплялись в длинной траве, пресыщенной горячим солнцем.
22. Смеётся он звучно и беззаботно, приветливо щурит светлые, карие глаза.
(И. С. Тургенев, Записки охотника.)
    Поезд прибыл с большим опозданием, и мы были принуждены дожидаться на вокзале рассвета. Дальше мы предполагали ехать в горы на лошадях, но оказалось, что готова автомобильная дорога. Путь шёл по прибрежной полосе вдоль реки, и это была живописная, превосходная дорога. Когда доехали до конца тракта, мы приобрели лошадей, и дальнейший путь продолжался верхом.
    Здесь нам пришлось преодолеть немало препятствий; быстроходные горные реки, разлившиеся ручьи, поваленные деревья, огромные камни, сорвавшиеся с утёсов.
    Однажды дорогу преградила лавина, которая со страшным грохотом пронеслась перед нами, проложив себе путь сквозь дремучую тайгу. На третий день верхового пути нашего слуха коснулся отдалённый шум большого водопада. По мере приближения шум всё возрастал, пока не превратился в сплошной оглушительный гул.
    Как-то на пути попался горный козёл; он, видимо, спал, но, заслышав нас, выскочил из-за скалы и замер, как изваяние.
    Потом он ускакал, обсыпав нас сверху мелкими камешками. Мы не преследовали его, а устроились на привал, чтобы дать отдохнуть притомившимся лошадям и себя привести в порядок.
    Вокруг нас преобладали коричневые и синие тона. Сверху презрительно посматривали орлы, расположившиеся на неприступных утёсах.
    Во время заката ледяные громады приобретали пурпурный оттенок.
    НА ЛЬДИНЕ.
    Ветер упал. Затихавшие волны несли изломанные, рассеянные остатки ледяных полей, словно разбитые обломки гигантского корабля. Тучи поспешно сбегали с синего свода, унизанного ярко мерцавшими звёздами, и долгая северная ночь, прозрачная и холодная, как синие льды, раскинулась над глухо рокотавшим морем, которое, словно сердясь, ещё не улеглось от недавней бури.
    Постепенно море очищалось от льда, и только одинокие глыбы там и сям тихо покачивались волной. На одной из таких льдин, смутно рисуясь на синем фоне далёкого горизонта, неясно выделялся огромный силуэт высокой фигуры.
    Это был Сорока.
    Он искусно работал багром, и гибкий шест бурлил и пенил холодную воду. Неуклюжая глыба тихо подвигалась вперёд. Бесконечным простором расстилалась вокруг водяная гладь.
    Сорока поднял голову: вверху сквозь тонкий пар мороза блестела золотая Медведица, по ней надо держать путь. Сорока наваливается на багор, толкает вперёд тяжёлую льдину, а в голове несвязно теснятся тёмные думы: далеко в море вынесло, мороз лютый ударил, другие сутки во рту ничего не было. [...] Приостановился на минутку, снегу перехватил, огляделся кругом: водная пустыня в голубоватом сумраке тянулась без конца и пропадала.
    Сбежали последние лёгкие тени тучек, морозное небо фосфорически заискрилось мириадами блёсток. Море улеглось необъятно, и в нём дробились звёзды.
(А. С. Серафимович, На льдине.)
JoomShaper
<